.. Ах, вот она. -- Нашла? -- спросила миссис Оранг. Святая Тревога так запыхалась, что могла только кивнуть головой. (Ангелы носили св..
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Мерзкая плоть»
Я допустил ту же вольность, какую допускали историки со времен Геродота: вложил в уста моих персонажей речи, которых сам не слышал и не мог слышать...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Острие бритвы»
озку помчало, как несет щепку быстрым течением; я еще слышу, как дверь дома трещит и рассыпается под ударами конюха, и тут равномерный пронзительный свист оглуша..
Франц Кафка (Franz Kafka)
«Сельский врач»
Смотрите также:
Семен Киперман. Марк Твен, Все на свете смертно, кроме еврея
Владимир Матлин (Вирджиния). Марк Твен и я
Вы читаете «Запоздавший русский паспорт», страница 1 (прочитано 0%)
«Простофиля Вильсон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На школьном холме», закладка на странице 10 (прочитано 75%)
«The Awful German Language», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Путешествие капитана Стормфилда в рай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Человек, который совратил Гедлиберг», закладка на странице 10 (прочитано 24%)
«Приложения к книге "Пешком по Европе"», закладка на странице 10 (прочитано 38%)
«Басня», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Детектив с двойным прицелом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Диковинный сон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В защиту генерала Фанстона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Монолог короля Леопольда в защиту его владычества в Конго», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Моим критикам-миссионерам», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«История Мэйми Грант, девочки-миссионера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Три тысячи лет среди микробов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наследство в тридцать тысяч долларов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Е.Коротковой
Одна муха делает лето.
Из Календаря Простофили Вильсона
I
Просторная пивная на Фридрихштрассе в Берлине; перевалило за полдень.
За сотней круглых столиков восседают курящие и пьющие господа; снуют
кельнеры в белых фартуках, с пенящимися кружками в руках для жаждущих. За
столиком у главного входа собралось с полдюжины оживленных молодых людей.
Это американские студенты, пришедшие попрощаться со своим молодым йельским
коллегой, который путешествует по Европе и провел несколько дней в столице
Германии.
- Но что это вам вздумалось обрывать свое путешествие на середине,
Пэрриш? - спросил один из студентов. - Вот бы мне оказаться на вашем месте!
К чему вам торопиться домой?
- Да, - подхватил другой, - в чем дело? Вы должны объяснить, а то,
знаете ли, это смахивает на помешательство. Что у вас, тоска по родине?
Юное, свежее лицо Пэрриша зарделось девическим румянцем, и после
некоторого колебания он признался, что причина именно в этом.
- До сих пор я никогда не уезжал из дому, - сказал он, - и с каждым
днем мне делается все тоскливее. Уже несколько недель я не видел знакомого
лица, а это невыносимо. Я хотел хоть из самолюбия дотянуть это путешествие
до конца, но встреча с вами, друзья, меня доконала. Я будто побывал в раю и
теперь уже не в силах вновь погрузиться в это тоскливое одиночество. Если бы
у меня был спутник... Но его ведь нет, что толку говорить об этом? В детстве
меня дразнили "мисс Нэнси". Мне кажется, я и сейчас остался таким же -
изнеженным, робким и тому подобное. Да, мне следовало бы родиться девочкой.
У меня больше нет сил, я уезжаю домой.
Молодые люди принялись добродушно подшучивать над ним, говоря, что он
совершает ошибку, о которой будет сожалеть всю жизнь; а один из них
прибавил, что перед возвращением на родину он должен побывать хотя бы в
Петербурге.
- Перестаньте! - взмолился Пэрриш. - Это была моя заветнейшая мечта, и
сейчас я от нее отказываюсь. Прошу вас, ни слова об этом, ведь я податлив,
как воск, и, если меня начнут уговаривать, не устою. А я не могу ехать один,
- мне кажется, что я умру.
Страницы: (15) : 123456789101112131415
Тем временем:
... Даже деревенские ребятишки встречали его
появление шумным и радостным гомоном. Он принимал участие в их забавах,
мастерил им игрушки, учил запускать змея и катать шарики {Речь идет о
детской игре, наподобие наших бабок.} и рассказывал нескончаемые истории про
духов, ведьм и индейцев. Когда бы ни проходил он по деревне, его постоянно
окружала ватага ребят, цеплявшихся за полы его одежды, забиравшихся к нему
на спину и безнаказанно учинявших тысячи шалостей; кстати, не было ни одной
собаки в окрестностях, которой пришло бы в голову на него залаять.
Большим недостатком в характере Рипа было непреодолимое отвращение к
производительному труду. Это происходило, однако, не потому, что у него
нехватало усидчивости или терпения, - ведь сидел же он сиднем, бывало, на
мокром камне с удочкой, длинною и тяжелой, как татарская пика, и безропотно
удил целыми днями даже в тех случаях, когда ни разу не клюнет; бродил же он
часами с ружьем на плече по лесам и болотам, по горам и по долам, чтобы
подстрелить нескольких белок или лесных голубей. Никогда не отказывался он
пособить соседу даже в самой трудной работе и был первым, если в деревне
принимались сообща лущить кукурузу или возводить каменные заборы; жительницы
деревни привыкли обращаться к нему с различными поручениями или просьбами
сделать для них какую-нибудь мелкую докучливую работу, взяться за которую не
соглашались их менее покладистые мужья. Короче говоря, Рип охотно брался за
чужие дела, но отнюдь не за свои собственные; исполнять обязанности отца
семейства и содержать ферму в порядке представлялось ему немыслимым и
невозможным...
ресурс http://www.twen.ru/