 |
Возьмите тряпку и сотрите немедленно!" И весь вечер она ползала на коленях, стирая буквы и повторяя сквозь слезы: "Глаза голубой собаки...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Глаза голубой собаки»
Я вышел на набережную Тюильри, но перейти Сену и прогуляться в одиночестве по левому берегу, где прошло мое детство, не решился...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Утраченный мир»
Почти всегда он дарил какую-нибудь безделушку, но неизменно изящную; к тому же он старательно выбирал для нее вещи, которые, по его мнению, были ему не по карману...
Генри Джеймс (Henry James)
«Отрывок.Зверь в чаще»
Смотрите также:
Владимир Матлин (Вирджиния). Марк Твен и я
Семен Киперман. Марк Твен, Все на свете смертно, кроме еврея
Вы читаете «На школьном холме», страница 10 (прочитано 75%)
«Простофиля Вильсон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Я только
лишь слегка побил тебя, но, если ты тронешь хоть пальцем кого-нибудь
здесь, я тебя так отделаю, что своих не узнаешь.
Но Генри не мог сдержать злости. Он подскочил к первому попавшемуся
мальчику из черного списка, но не успел поднять руку, как был сбит с ног
звонкой пощечиной незнакомца и остался лежать неподвижно там, где упал.
- Стой!!! Эй!!!
Эти крики издавал проезжавший мимо отец Генри, работорговец, человек
неприятный и злой, которого все боялись за силу и крутой нрав. Он выскочил
из саней с кнутом в руке, поднятым для удара. Мальчики расступились, и он,
добежав до незнакомца, свирепо опустил кнут ему на голову, крича:
- Я покажу тебе!
Мальчик ловко увернулся и схватил торговца правой рукой за кисть.
Послышался треск ломаемых костей, стон... и отец Баскома заковылял прочь
со словами:
- О боже! Мне руку сломали...
Тут из саней появилась мамаша Генри и, подбежав к поверженному сыну и
покалеченному мужу, запричитала над ними, тогда как ребята стояли ни живы
ни мертвы, не столь напуганные наигранным горем женщины, сколь
зачарованные разыгравшимся перед ними зрелищем, которое захватило их
внимание в такой степени, что когда миссис Баском обернулась и потребовала
выдачи Сорок четвертого, чтобы примерно наказать его, то только тогда
ребята заметили, что тот исчез неизвестно когда и как.
3
Спустя час люди по одному, по двое начали собираться в доме Хотчкинсов
якобы с целью нанести дружеский визит, а на деле взглянуть на чудесного
мальчика. Принесенные ими новости взволновали хозяев, вызвав у них прилив
гордости и радости, что именно у них живет новичок. Радость и гордость
Хотчкинса были вполне искренни и понятны потому, что он был человек не
завистливый, по натуре своей восторженный, широкой души, бесконечно добрый
и обходительный, стоявший по своему уму и развитию на голову выше
остальных в деревне. Высокого роста, статный, с выразительными глазами.
Если бы не седые волосы, ему можно было бы дать лет на двадцать меньше,
чем его настоящий возраст.
...Собравшиеся сидели и ждали мальчика. Энни Флеминг, племянница
Хотчкинсов, держа свечку в руке, одним ухом слушала тетю Рашель,
рассказывающую о мальчике прямо-таки волшебные сказки, а другим
прислушивалась, не стукнет ли щеколда в калитке, потому что она уже отдала
свое неискушенное сердце страннику с тех пор, как мельком увидела его лицо
накануне вечером. Милая, прелестная и бесхитростная девушка, которой
только что исполнилось восемнадцать лет, еще не знала любви и умела только
поклоняться, как огнепоклонники поклоняются солнцу, довольствуясь малым и
ничего взамен не требуя.
Страницы: (13) : << ... 2345678910111213
Тем временем:
... Но ведь я почти ничего не знал о ней: брюнетка,
француженка... и все.
Я прошел вдоль галереи Виктора-Эммануила. Все, что еще оставалось
живого в Милане, укрылось здесь, прячась от смертоносных лучей солнца:
дети вокруг торговца мороженым, японцы, немцы, итальянцы с Юга, впервые
приехавшие в город. Тремя днями раньше мы с той женщиной могли бы
встретиться в галерее, а поскольку оба были из Франции, поговорили бы.
До поезда на Париж еще целых два часа. Я снова сел в желтое такси.
Вереница их стояла на площади, я назвал шоферу свой отель. Вечерело.
Сегодня и улицы, и сады, и трамваи этого чужого города, и жара, которая
еще больше усиливает одиночество, - все это в моем сознании связалось с
самоубийством той женщины. Но тогда, сидя в такси, я повторял себе, что
это всего лишь дурная случайность.
Бармен был один. Он снова подал мне смесь гранатового сока с
апельсиновым.
- Ну что, убедились? Все магазины закрыты...
Я спросил его, давно ли та женщина, о которой он говорил, притом в
таком возвышенном стиле, что она "положила конец своим дням", - давно ли
она приехала в отель?
- Нет, нет... За три дня до того, как положить конец своим дням.
- Откуда она?
- Из Парижа. Она собиралась к своим друзьям на юг, отдыхать на Капри.
Так полицейские сказали. Кто-то должен приехать завтра с Капри, чтобы
уладить все формальности.
"Уладить все формальности". Что общего между этими жуткими словами и
лазурно-голубым небом, морскими гротами, летней легкостью - всем, что
связано в нашей памяти с Капри?
- Очень красивая женщина... Вот тут она сидела... - Он показал мне стол
в глубине бара. - Я подал ей то же самое, что и вам...
Пора было на мой парижский поезд. Стемнело, но жара оставалась такой же
удушливой, как и в самый разгар дневного солнцепека. Я перешел улицу, не
отрывая глаз от монументального фасада вокзала. В огромном зале камеры
хранения я перерыл все карманы, пока не нашел квитанцию, дающую мне право
снова обладать своим чемоданом...
ресурс http://www.twen.ru/
