 |
Мышцей, которая помогает «дуться». Хмурые морщины, которые ты замечаешь каждое утро, которые становятся глубже, сбегая от уголков рта к краю подбородка, называются марионеточными линиями...
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Дневник»
Никто не знал чувств и мыслей Элизабет. Если спрашивали ее мнение, то он было преимущественно негативным, серьезным или мрачным. Она совершенно не походила на женщину, способную возбудить большую ненависть...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Тактические учения»
Время действия - середина мая, и день, судя по легкому ветерку в ветвях цветущих деревьев и молодой листве, обещал быть великолепным. Магнолии уже отцв..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Маленькая барабанщица»
Другие книги автора:
«Невероятное открытие доктора Леба»
«Приложения к книге "Пешком по Европе"»
Представляя собравшимся доктора Ван-Дайка
Перевод В.Лимановской
Официальная цель моего появления здесь - представить вам сегодняшнего
оратора, его преподобие доктора Ван-Дайка из Принстонского университета, не
рассказывая вам, кто он такой, - это вы уже знаете; не расхваливая его
прелестные книги, - они говорят за себя лучше всех моих комплиментов. Так
будет ли польза от моего присутствия здесь? Да, будет, ибо мое дело -
поговорить и занять время, пока доктор Ван-Дайк обдумает свою речь и решит,
стоит ли вообще произносить ее или нет.
Случайное обстоятельство подсказало мне тему для проповеди, - тему,
дающую мне возможность выступить в роли учителя; а уж если я питаю к чему
страсть, так это к поучениям. Учить себя самого - благородное дело, но еще
более благородное - учить других; кстати, последнее куда легче. Эту тему мне
подсказала полученная мною от газеты "Дейли ревью" из Иллинойса телеграмма
такого содержания: "В какой из ваших книг можно найти определение слова
"джентльмен"?" За последний месяц или два я получил множество писем, в
которых мне задавали тот же самый вопрос. Ни на одно из них я не ответил. Но
раз уж в эту историю ввязался телеграф, то, видимо, придется что-то сказать.
Думаю, что я нашел подходящее для этого время и место.
Поводом для всех обращений ко мне послужила заметка агентства
Ассошиэйтед Пресс, напечатанная в газетах несколько недель тому назад. Смысл
ее заключался в следующем: в городке Джаплин, штат Миссури, скончался
недавно какой-то человек, завещавший десять тысяч долларов на внедрение в
умы молодых американцев твеновского представления о том, что такое настоящий
джентльмен. Сообщение это меня крайне удивило, ибо я за всю свою жизнь ни
разу не давал в печати определения слова "джентльмен", имевшего когда-то
весьма конкретный смысл, но ныне утратившего всякое ясное, четкое значение и
в Америке и за ее пределами. В старину в Англии, да и на раннем этапе
истории Америки словом "джентльмен" пользовались, чтобы весьма определенно и
точно охарактеризовать происхождение человека, но отнюдь не его моральный
облик. Джентльмен мог совершать самые чудовищные преступления и зверства,
какие только известны в летописях Ньюгетской тюрьмы, все от мала до велика
могли презирать его и ненавидеть, но отнять у него звание джентльмена никто
не имел права. Не то в наши дни: как сейчас определить смысл этого
расплывчатого, бесцветного, затрепанного слова? Только самонадеянный,
воинствующий невежда возьмет на себя задачу уточнить его значение и,
конечно, будет ломать себе голову зря.
Шли недели, а я все еще пребывал в недоумении; но тут я получил эту
телеграмму, и разом меня осенило! Думаете, я вспомнил какое-нибудь свое
высказывание по поводу этого слова? Отнюдь нет! Мне пришло на память вот
что: четыре года тому назад, в марте месяце, некая нью-йоркская леди
сообщила в газетном интервью свою точку зрения по данному вопросу; основную
мысль она сформулировала так: тот не джентльмен, кто не имеет высшего
образования. Вот так штука! Например, Адам! И Аркрайт, и Уатт, и Стефенсон,
и Уитни, и Франклин, и Фултон, и Морзе, и Элиас Хоу, и Эдисон, и Грэхем
Белл, и Линкольн, и Вашингтон, и... и я.{188} Ну и ну! Отобрать и выделить
группу великих, группу исполинов, чтобы народу было кого чтить и восхвалять,
а затем унизить их, сделать банальными, смешными, нелепыми, вычеркнуть имена
тех, кто творил историю, облагораживал людские души, создавал и защищал
цивилизацию. Надо же такое придумать! Вычеркнуть нас из списков! У меня
имелись все основания смеяться, и я смеялся, - правда, про себя. Принимая во
внимание, что особа, взявшаяся определить слово "джентльмен", должна быть
исключительно эрудированной и до тупости самоуверенной, я заподозрил, что
это, наверно, покойник Саймон Хэнке с мыса Код, перевоплотившись в женщину,
вновь сошел на землю. Поэт сказал:
Тайн для бога нет и не бывает.
Бог во всем уверен и непогрешим.
На земле же Саймон Хэнкс все знает:
После господа он числится вторым.
Казалось, вопрос решен. Но нью-йоркские газеты уже давно привыкли к
тому, что ни одна важная проблема не может считаться окончательно решенной,
пока не установлено мое мнение, - так уж у них повелось; и всякий раз
редакторы, натыкаясь на затруднения, посылают ко мне за справками. И вот
приехали ко мне в Ривердейл репортеры, чтобы услышать мой приговор. Я лежал
в постели, ублажая свой бронхит, и это позволило мне избегнуть беседы с
приезжими. Я не сказал никому ни слова по этому поводу. Тем не менее на
следующее утро в одной из газет появилось длинное вымышленное интервью со
мной. Это был единственный случай за много лет, когда у нас или за океаном
какая-нибудь газета проявила невежливость и нечестность по отношению ко мне.
В высказывании от первого лица приводилось мое мнение по поводу того, что
такое джентльмен.
Вы согласитесь, что эта ситуация не лишена юмора, юмора извращенного и
низкопробного. Ведь все, кто когда-либо пытался расшифровать современное
понятие "джентльмен", пришли к единому заключению, что обязательными
качествами его должны быть честность, правдивость, вежливость. Прекрасно. Но
вот вам редактор, который посылает ко мне своего представителя - явного
мошенника и, следовательно, надувает своих читателей; а между тем если б я
заявил, что этот редактор не джентльмен, то все его друзья, естественно,
заставили бы меня обосновать мое обвинение! И тут бы я попал впросак, ибо я
сам не знаю, что такое джентльмен в современном смутном понимании этого
слова. Честно говоря, для меня все это - четвертое измерение плюс квадратура
круга плюс небулярная гипотеза.
Отмечу еще две юмористические детали. Жульническое интервью в газете
ввело в заблуждение доверчивого обывателя из города Джаплина и нанесло ущерб
его законным наследникам. Они не могут получить наследство, ибо оно должно
быть использовано на внедрение моей идеи касательно того, что такое
джентльмен. Предполагаемым "курсам джентльменства" тоже ничего не
достанется, потому что на этот счет нет и не было моих программных
высказываний. Капитал заморожен - и, видимо, навсегда. Более мрачной,
язвительной, душераздирающей шутки я, пожалуй, никогда не слыхал!
Однако неужели нам не удастся определить, что такое американский
джентльмен? В целом нет. Но лучшие, ценнейшие его черты попытаемся выделить.
Все остальное тонет в тумане, окутано мраком и неопределенностью. Это и то и
другое, это все и ничего, как нам ответит наобум любой невежда. А когда мы
убедимся, что клубок основательно запутан, но чего-то еще как будто не
хватает, припудрим все сверху высшим образованием и поставим точку.
Что же мы называем лучшими, ценнейшими, самыми основными чертами
американского джентльмена? Предположим, что это вежливость и безупречная
репутация. Но что такое вежливость? Внимание к другим людям. А много ли
такого внимания у американцев? По моим наблюдениям, ответ на этот вопрос
должен быть отрицательным. Разве это американская черта - внимание к другим?
Насколько мне известно, самая американская из всех американских черт -
полное отсутствие такого внимания. Даже иностранцы утрачивают свою приятную
вежливость, как только нам удается их американизировать. Если вам
приходилось хотя бы год прожить за границей - будь то среди голых дикарей
или же одетых жителей цивилизованных стран, - то первое, что бросится вам в
глаза по возвращении в Америку, - это грубое, хамское обращение на каждом
шагу. Оскорбления начинаются уже в таможне и преследуют вас неотступно. Те
из вас, кому пришлось побывать за границей, с гневом и стыдом подтвердят
правду моих слов; остальные признают ее в будущем, когда им придется
возвращаться домой из-за океана. Вот вы сели в трамвай, онемев от восторга,
ваше сердце переполнено счастьем, слезы застилают глаза, в мозгу поет:
"Неужели я снова дома?" Но тут раздается лай кондуктора: "Эй ты,
поворачивайся!" И вам становится ясно, что да, действительно, вы дома. Вам
становится ясно, что ни в какой другой стране мира, первобытной или
цивилизованной, никто не стал бы так изощренно оскорблять ваших кротких
родителей или вашу юную сестру, и этого не стерпели бы никакие люди, кроме
американцев. Мы позволяем попирать наши элементарнейшие права повсеместно и
ежечасно; гражданская честь - понятие, нам совершенно неведомое. Мы никогда
не претендовали на звание самой невежливой нации, самой грубой нации, хотя
мы вне конкуренции. Не потому ли мы молчим, что мы также самая скромная
нация в мире? Вероятно, да. Вот почему мы до сих пор сохраняем старый,
тихий, изысканно-вежливый и отнюдь не характерный для Америки национальный
девиз: "Е pluribus unum" - "Из множества - единое", вместо того чтобы
заменить его другим, современным, истинно американским девизом: "Эй ты,
поворачивайся!"
Денно и нощно, не ожидая ни похвал, ни оплаты, я тружусь в поте лица на
высоком поприще, которое я добровольно избрал, - на поприще исправления
американских нравов. Прошу оказать мне помощь в этом. Вы спросите меня: "А
вежлив ли ты сам?" Пожалуй, нет. Ведь я американец! Почему же тогда я не
займусь сперва переделкой собственного нрава? А это я уже объяснил вначале:
учить себя самого - благородное дело, но еще более благородное - учить
других; кстати, последнее куда легче.
Итак, закончив эту неофициальную и непрошеную лекцию, я приглашаю
настоящего лектора подняться сюда и произнести свою речь; но я это делаю
вежливо, - вы никогда не услышите, чтоб я сказал доктору Ван-Дайку, которого
я, как и вся наша страна, глубоко уважаю: "Эй ты, поворачивайся!"
ПРИМЕЧАНИЯ
ПРЕДСТАВЛЯЯ СОБРАВШИМСЯ ДОКТОРА ВАН-ДАЙКА
(Introducing Doctor van Dyke), 1906.
Речь на банкете в Нью-Йорке.
Стр. 188. Аркрайт Ричард (1732-1792) - английский изобретатель; Уатт
Джеймс (1736-1819) - шотландский изобретатель парового двигателя; Стефенсон
Джордж (1781-1848) - английский создатель первого паровоза; Уитни Эли
(1765-1825) - американский изобретатель хлопкоочистительной машины; Франклин
Бенджамин (1706-1790) - американский писатель, дипломат и ученый, автор ряда
изобретений, в том числе громоотвода; Фултон Роберт (1765-1815) -
американский инженер и изобретатель парохода; Морзе Сэмюел (1791-1872) -
американский изобретатель телеграфа; Элиас Хоу (1819-1867) - американский
изобретатель швейной машины; Эдисон Томас Альва (1847-1931) - американский
изобретатель в области электричества; Белл Грэхем (1847-1922) - американский
изобретатель телефона.
М.Лорие
Страницы: (4)
Тем временем:
...
У ВАС В ГОСТЯХ
Я мог бы без конца говорить о красоте ваших городов. Прежде всего меня
поражает ваше великодушное отношение к пространству - ширина улиц, длина
бульваров, огромные дворы с зеленью.
В капиталистических городах все эти сады и бульвары не нужны, потому
что на их месте можно построить дома и извлекать прибыль. В западных городах
все время идет борьба прогрессивных людей за сохранение парков, бульваров,
зелени, и эта борьба не прекращается. Один из самых крупных парков,
"Альберт-парк", недалеко от Мельбурна, частично уже был вырублен. Народ
запротестовал. Парк удалось спасти.
Больше чем о городах, мне, конечно, хочется поговорить о людях, с
которыми я встретился в Советском Союзе.
Атмосфера страны, в которой я живу, - это капиталистическая атмосфера.
Мы в западном мире часто живем не представлениями о живых людях, а
представлениями о шаблонах. У нас для каждого человека в обществе
выработался какой-то определенный шаблон, штамп, стандарт. Если вы говорите
о парикмахере, то вы имеете определенный шаблон парикмахера, если о мяснике
или поэте - то же самое! Директор компании должен вести себя по
определенному шаблону и должен говорить определенным образом. У нас даже
говорят "типичный парикмахер", "типичный писатель", "типичный мясник",
"типичный директор" и т. д.
И так как в нашем мире царит шаблон, то многие стараются даже как-то
подгонять себя под него.
В Советском Союзе я попытался найти подобные шаблоны. Когда по приезде
в Москву я пошел смотреть "Лебединое озеро" во Дворце съездов, то я увидел в
этом огромном дворце множество людей. И вдруг почувствовал, что я смотрю не
на какие-то шаблоны, а на живых людей.
В Мельбурне, особенно если бывает премьера, богатая публика приходит
показать свои туалеты и драгоценности. Глядя на них, вы можете точно
определить: этот - директор, а вот этот - мелкий служащий.
У нас в Австралии есть журнал, который при поверхностном взгляде похож
на "Огонек"...
ресурс http://www.twen.ru/
